Неточные совпадения
Только что приехав в Подольск, Самгин пил чай в
номере плохонькой гостиницы, просматривая копии следственного производства по
делу о поджоге.
Не ложась спать, Нехлюдов долго ходил взад и вперед по
номеру гостиницы.
Дело его с Катюшей было кончено. Он был ненужен ей, и ему это было и грустно и стыдно. Но не это теперь мучало его. Другое его
дело не только не было кончено, но сильнее, чем когда-нибудь, мучало его и требовало от него деятельности.
Рагожинские приехали одни, без детей, — детей у них было двое: мальчик и девочка, — и остановились в лучшем
номере лучшей гостиницы. Наталья Ивановна тотчас же поехала на старую квартиру матери, но, не найдя там брата и узнав от Аграфены Петровны, что он переехал в меблированные комнаты, поехала туда. Грязный служитель, встретив ее в темном, с тяжелым запахом,
днем освещавшемся коридоре, объявил ей, что князя нет дома.
— Не виновата я ни в чем, — бойко и твердо заговорила обвиняемая. — Я и в
номер не входила… А как эта паскуда вошла, так она и сделала
дело.
Так, в конторе губернской тюрьмы считалось священным и важным не то, что всем животным и людям даны умиление и радость весны, а считалось священым и важным то, что накануне получена была за
номером с печатью и заголовком бумага о том, чтобы к 9-ти часам утра были доставлены в нынешний
день, 28-го апреля, три содержащиеся в тюрьме подследственные арестанта — две женщины и один мужчина.
Ночью вывешивались вместо шаров фонари: шар — белый фонарь, крест — красный. А если красный фонарь сбоку, на том месте, где
днем — красный флаг, — это сбор всех частей. По третьему
номеру выезжали пожарные команды трех частей, по пятому — всех частей.
Первым
делом они перестроили «Эрмитаж» еще роскошнее, отделали в том же здании шикарные номерные бани и выстроили новый дом под
номера свиданий. «Эрмитаж» увеличился стеклянной галереей и летним садом с отдельным входом, с роскошными отдельными кабинетами, эстрадами и благоуханным цветником…
Особенно же славились ужины, на которые съезжалась кутящая Москва после спектаклей. Залы наполняли фраки, смокинги, мундиры и дамы в открытых платьях, сверкавших бриллиантами. Оркестр гремел на хорах, шампанское рекой… Кабинеты переполнены.
Номера свиданий торговали вовсю! От пяти до двадцати пяти рублей за несколько часов. Кого-кого там не перебывало! И все держалось в секрете; полиция не мешалась в это
дело — еще на начальство там наткнешься!
Молодые люди шутили и смеялись, а доктор улыбался своей докторской улыбкой и нервно потирал руки. В последнее время он часто начинал жаловаться на головные боли и запирался в своем
номере по целым
дням.
Обед был подан в
номере, который заменял приемную и столовую. К обеду явились пани Марина и Давид. Привалов смутился за свой деревенский костюм и пожалел, что согласился остаться обедать. Ляховская отнеслась к гостю с той бессодержательной светской любезностью, которая ничего не говорит. Чтобы попасть в тон этой дамы, Привалову пришлось собрать весь запас своих знаний большого света. Эти трогательные усилия по возможности
разделял доктор, и они вдвоем едва тащили на себе тяжесть светского ига.
Налицо уже было два очень красноречивых факта: во-первых, Привалов остановился в рублевом
номере, во-вторых, он сделал первый визит Бахаревым на другой же
день.
Как не понравились ему давеча эта гостиница, эти коридоры, весь этот дом, его
номер, не понравились с первого взгляду; он несколько раз в этот
день с каким-то особенным отвращением припоминал, что надо будет сюда воротиться…
— Покорно вас благодарю. Вовеки не забуду вашей послуги… Завсегда по всяким
делам буду вашим готовым услужником. Жалуй к нам, Митень… Ох, бишь, Дмитрий Петрович… Жалуйте, сударь, к нам, пожалуйста… На Нижнем базаре у Бубнова в гостинице остановились, седьмой, восьмой да девятый
номера… Жалуй когда чайку откушать, побеседовать… У нас же теперь каждый
день гости — Доронины из Вольска в той же гостинице пристали, Самоквасов Петр Степаныч…
Один в
номере, а то и
дело смеется.
На другой
день около обеда Валентин Осипович перевез жену в другие
номера. Новые
номера находились в центре города, на Тверской, и были достаточно чисты; зато за две крохотных комнатки приходилось платить втрое дороже, чем у Сухаревой. Обед, по условию с хозяйкой, был готов.
— Теперь, — сказал Соловьев, возвратившись в
номер и садясь осторожно на древний стул, — теперь приступим к порядку
дня. Буду ли я вам чем-нибудь полезен? Если вы мне дадите полчаса сроку, я сбегаю на минутку в кофейную и выпотрошу там самого лучшего шахматиста. Словом располагайте мною.
Потом он вышел из
номера на минутку, как бы по своим
делам, и исчез навсегда.
— Ах, Захар! Опять «не полагается»! — весело воскликнул Горизонт и потрепал гиганта по плечу. — Что такое «не полагается»? Каждый раз вы мне тычете этим самым своим «не полагается». Мне всего только на три
дня. Только заключу арендный договор с графом Ипатьевым и сейчас же уеду. Бог с вами! Живите себе хоть один во всех
номерах. Но вы только поглядите, Захар, какую я вам привез игрушку из Одессы! Вы таки будете довольны!
Суд над ним по
делу об убитой француженке дал ему материал для его пьесы"
Дело", которая так долго лежала под спудом в цензуре. Не мог он и до конца
дней своих отрешиться от желания обелять себя при всяком удобном случае. Сколько помню, и тогда в
номере Hotel de France он сделал на это легкий намек. Но у себя, в Больё (где он умер), М.М.Ковалевский, его ближайший сосед, слыхал от него не раз протесты против такой"клеветы".
Когда он жил в Варшаве, в том самом коридоре, где был его
номер, убили поляка, которого жонд заподозрил в шпионстве, и никогда никто не был арестован по этому
делу.
Я ехал туда по
делу заклада моего имения. Поехал он на мой счет, но демократически, в третьем классе. Дорогой, разумеется, выпивал и на ярмарке поселился в каких-то дешевых
номерах и стал ходить по разным тамошним трущобам для добычи бытового материала.
Хотя на всех этих предметах болтались ярлыки с
номерами и сургучными печатями, но пан Крыжановский обращался с ними довольно свободно: самовар сторож ставил для архивариуса, когда у него являлось желание напиться чаю (что, впрочем, случалось не ежедневно), а с двустволками пан Крыжановский нередко отправлялся на охоту, надевая при этом болотные сапоги и соединяя, таким образом, для одного употребления вещественные доказательства из различных
дел.
Если за это придется пострадать, он пострадает, но в
деле номер такой-то всякая строка, внесенная его рукой, будет чиста от неправды.
Брат на время забросил даже чтение. Он достал у кого-то несколько
номеров трубниковской газеты, перечитал их от доски до доски, затем запасся почтовой бумагой, обдумывал, строчил, перемарывал, считал буквы и строчки, чтобы втиснуть написанное в рамки газетной корреспонденции, и через несколько
дней упорной работы мне пришлось переписывать новое произведение брата. Начиналось оно словами...
Корреспонденция была отослана.
Дней через десять старик почталион, сопровождаемый лаем собак, от которых он отбивался коротенькой сабелькой, привес брату
номер газеты и новое письмо со штемпелем редакции. Брат тотчас схватился за газету и просиял. На третьей странице, выведенная жирным шрифтом и курсивом, стояла знакомая фраза...
В этот
день (в воскресенье) Александров еще избегал утруждать себя сложными
номерами, боясь возвращения боли. Но в понедельник он почти целый
день не сходил с Патриаршего катка, чувствуя с юношеской радостью, что к нему снова вернулись гибкость, упругость и сила мускулов.
Александров больше уже не перечитывал своего так быстро облинявшего творения и не упивался запахом типографии. Верный обещанию, он в тот же
день послал Оленьке по почте
номер «Вечерних досугов», не предчувствуя нового грядущего огорчения.
Три-четыре раза в
день нужно было выходить из карцера: на топографические работы, на ротные учения, на стрельбу, на чистку оружия, на разборку и сборку всех многочисленных частей скорострельной пехотной винтовки системы Бердана, со скользящим затвором
номер второй, на долбление военных уставов — и потом возвращаться обратно под замок.
— Ну, теперь идите в роту и, кстати, возьмите с собою ваш журнальчик. Нельзя сказать, чтобы очень уж плохо было написано. Мне моя тетушка первая указала на этот
номер «Досугов», который случайно купила. Псевдоним ваш оказался чрезвычайно прозрачным, а кроме того, третьего
дня вечером я проходил по роте и отлично слышал галдеж о вашем литературном успехе. А теперь, юнкер, — он скомандовал, как на учении: — На место. Бегом ма-а-арш.
Газета оказалась
номером «Московских Ведомостей» от 13 июня 187* года, а статья, где были напечатаны имя, отчество и фамилия любимой им девушки — корреспонденцией из Т., состоявшая из подробного отчета о судебном заседании по
делу княжны Шестовой.
Переночевав в губернаторском доме, Александрина на другой
день рано утром уехала обратно в Шестово. Уезжая, она знала, что унесла из
номера, отравив свою тетку, княжна Маргарита. Первым
делом Александры Яковлевны, по приезде в имение, было занять будуар и спальню покойной княгини, поместив в соседней комнате состоявшую при ней горничную, из молодых шестовских крестьянок. Затем, согласно просьбе Гиршфельда, она стала терпеливо ожидать его приезда.
— Ничуть! В виду почти постоянного запустения в этой гостинице, попасться во время совершения самого
дела нет ни малейшей вероятности. Когда же на другой
день в запертом
номере найдут княгиню отравившуюся в постеле, с ключом от
номера под подушкой, то не может быть никакого сомнения, что все следователи мира признают самоубийство. Будет даже и причина — это растрата ею опекунских денег.
Дела Николая Леопольдовича Гиршфельда, как одного из московских светил адвокатского мира — так, по крайней мере, чуть не в каждом
номере называла его «петуховская газета», были блистательны.
— Нет, ты запрешь ее вот этим ключом, — подал он ей, вынув из кармана, ключ. — Он от того же
номера и случайно попал мне в руки, когда я был в Т., в
день смерти твоего отца.
Наступил, как мы видели, момент, когда им пришлось перебраться в «маленькие
номера» и жить с детьми и необходимой при последних прислугой на пятьдесят рублей в месяц, выдаваемых опекуном. Сомнения в возможности выигрыша
дела против Гиршфельда, особенно после полученного известия о смерти Князева, напали на Шестова и Зыкову.
Также быстро промелькнули и первые его шаги по окончании университетского курса: визит к бывшему его учителю Константину Николаевичу Вознесенскому, роковое совпадение одновременного с ним визита к нему же княгини Зинаиды Павловны Шестовой, сцена с ней в
номере Северной гостиницы, проведенный с нею остаток того же
дня, жизнь в Шестове, еще более роковая для него встреча с княжной Маргаритой Дмитриевной.
В первом
номере гостиницы «Гранд Отель» происходили панихиды, на которые собирался весь город. Всем распоряжался прибывший с вечерним поездом в
день открытия преступления Гиршфельд.
На другой
день по прибытии княгини Шестовой в Т. рано утром в конторе гостиницы «Гранд Отель» была получена на ее имя телеграмма из Москвы, Лакей, призванный в контору для вручения ее по принадлежности, вспомнил, что ее сиятельство приказала ему накануне разбудить ее в девять часов, и несмотря на то, что был девятый час в начале, полагая, что приезжая ждала именно эту телеграмму, отправился стучаться в дверь первого
номера.
Новский и Карамышев согласились вполне с этим заключением. Начался допрос свидетелей. Когда прислуживавшие вечером княгине лакей и горничная показали, что оставили ее в
номере с ее сиятельством княжной Маргаритой Дмитриевной, в уме Карамышева снова мелькнула мысль, что княжну также видели шедшей накануне по направлению к кабинету, в котором нашли на другой
день мертвой ее дядю.
— Я никак не ожидал от тебя услышать вдруг подобное желание! — проговорил он, гордо поднимая свою голову. — Согласись, что такой суммы в один
день не соберешь, и я могу тебе только уплатить за
номер и за стол, если ты считаешь себя вправе брать с меня за это.
— Я никогда душой не принадлежал свету! — отвергнул камергер как бы с некоторым даже негодованием. —
Дело теперь не в том-с, а вы извольте мне прежде показать ваши
номера!
Павел на другой же
день обошел всех своих друзей, зашел сначала к Неведомову. Тот по-прежнему был грустен, и хоть Анна Ивановна все еще жила в
номерах, но он, как сам признался Павлу, с нею не видался. Потом Вихров пригласил также и Марьеновского, только что возвратившегося из-за границы, и двух веселых малых, Петина и Замина. С Саловым он уже больше не видался.
Он хотел вечер лучше просидеть у себя в
номере, чтобы пособраться несколько с своими мыслями и чувствами; но только что он поприлег на свою постель, как раздались тяжелые шаги, и вошел к нему курьер и подал щегольской из веленевой бумаги конверт, в который вложена была, тоже на веленевой бумаге и щегольским почерком написанная, записка: «Всеволод Никандрыч Плавин, свидетельствуя свое почтение Павлу Михайловичу Вихрову, просит пожаловать к нему в одиннадцать часов утра для объяснения по
делам службы».
Затем присел к столу, голову положил на руку и зевнул (она приехала ко мне одной из последних в этот
день, и
номер ее был 98). Потом заговорил...
На другой
день, не успел я еще встать, в
номер вошли два приятеля-душановца и испуганным голосом советовали мне уехать, намекая, что Милану выгодно обвинить в участии в покушении кого-нибудь из русских.
Главным сотрудником, по существу редактором, так как сам был полуграмотным, Морозов пригласил А.М. Пазухина, автора романов и повестей, годами печатавшихся непрерывно в «Московском листке» по средам и пятницам. И в эти
дни газетчики для розницы брали всегда больше
номеров и говорили...
Из ресторана я пришел в
номер, купив по пути пачку бумаги. Я решил прожить два
дня здесь, на свободе привести в порядок мои три сплошь исписанные записные книжки, чтобы привезти в Москву готовые статьи, и засел за работу.
В ночь на 29 июня, Петров
день, над Белградом был страшный тропический ливень с грозой. Я сидел у окна гостиничного
номера и видел только одно поминутно открывающееся небо, которое бороздили зигзаги молний. Взрывы грома заглушали шум ливня.
Часу в десятом вечера, окончив писать, я вышел в коридор, чтобы поразмяться, и, к великому своему удивлению, увидал, что как раз против моего
номера отпирал дверь только что вернувшийся домой старик-коневод Василий Степанович, у которого когда-то, в
дни скитаний и приключений моей молодости, я работал в зимовнике, заявив ему, что перед этим я служил в цирке при лошадях.
Старик, почуяв во мне знающего конские
дела человека, пригласил зайти к нему в
номер побеседовать на сон грядущий.